ПИШИТЕ МНЕ

ВУНДЕРКИНД

Отрывок из маленькой повести

ГЛАВА 1

Гений в колготках

Нина Ивановна, воспитательница широкого профи¬ля и фаса, усадила детей на стульчики и стала читать им на долгую память короткие стишки про игрушки. Игрушки валялись тут же, на лысом паласе и в дере¬вянном ящике, из которого их уверенной рукой доста¬вала воспитательница.
— Ой, зверек ты мой пушистый,
Что тебя не вижу я?
Чу! Мелькнет за кочкой мшистой
Чья-то шубка рыжая.
Кто это, дети?
— Лиса! — хором закричали ребята, и только Петя Данилов, белобрысый головастик в очках на резинке, оторвался от своей бумажки, на которой он что-то  чир¬кал огрызком карандаша, и произнес:
— Это поролоновое чучело, а не лиса! Игрушку купили! Бюджетные деньги на ветер выбросили!
— Петя! — Нина Ивановна строго посмотрела на мальчика.- Ты опять? — Она достала из ящика оче¬редного уродца:
— Ой ты, пташенька моя, Что сидишь, скучаешь? С другом в теплые края что не улетаешь?
И не успели дети ответить: «Курица», — как Петя подал голос.
— А ей Мишка Иванов, пяти лет, ранее не судимый, крылья обломал, судьбу искалечил.
На этот раз Нина Ивановна только вздохнула. Она порядком устала от Пети, который был не столько не¬приятен, сколько непонятен ей. Он вечно писал какие- то каракули… А то вдруг замирал, уставясь немигаю¬щим взглядом в окно. Часто его вызывали к городскому телефону, к директрисе по прозвищу «группенфюрер», а иногда Пети неделями не было в группе. Нина Иванов¬на подозревала, что Петя растет в неблагополучной семье, хотя отец, который забирал Петю, выглядел вполне при¬стойно.
— Данилов! — устало произнесла воспитательни¬ца.- Не мешай детям слушать загадки.
— Утвержденные методическим советом,- с ус¬мешкой произнес Петя,- от 25 января 1948 года …
— Ой, ты, домик мой резной! — то ли всхлипнула, то ли вскрикнула Нина Ивановна, — Досочки снаружи!
Приюти меня зимой, Спрячь от лютой стужи.
— Домик из кубиков, следовательно, блочный, по¬строен за пять минут до обеда, как бы досрочно! — съязвил Петя. Он становился невыносим. Следующий стишок Нина Ивановна, доведенная почти до отчая¬ния, прокричала срывающимся голосом:
— Ой ты, козлик белоногий! Что ты скачешь по дороге? Рожками бодаешься, Ножками брыкАешься?
Петя снял очки.
— Ножками брЫкаются, уважаемая Нина Иванов¬на, а не брыкАются, люди мЫкаются, а не мыкАются. Носом тычутся, натыкаются. С этим везде понемногу свыкаются!
Нина Ивановна и на этот раз сумела взять себя в руки и, твердо чеканя каждое слово, произнесла:
— Данилов, ты нам мешаешь! Сколько можно гово¬рить!
Петя пошел по направлению к туалету
— Мешаю вам… Ну что же, я уйду, гонимый всеми, мучимый напрасно. О, как мне надоело здесь, в саду!
Вскоре он появился из туалетной комнаты, на этот раз исписывая рулон дефицитной бумаги.
— Эврика! — неожиданно закричал он и опять скрылся за дверью.
Нина Ивановна с облегчением вздохнула. Петя чем-то  занялся, и теперь она поняла, что надолго.
— Дети, продолжим! — успела произнести воспита¬тельница и… дверь в группу распахнулась, и неожи¬данно на пороге появился громадного роста седоватый человек в генеральской форме. Его золотые погоны слепили глаза, а хромовые сапоги вполне могли заме¬нить зеркало.
— Здравия желаю,- вежливо сказал генерал,-мне бы Петра Сергеевича.
— Петра Сергеевича? — задумалась воспитательни¬ца.- У нас такие не работают.
В это время из туалета показался Петя.
— Да вот же он! — просиял генерал.
— Петр Сергеевич? — изумилась воспитательница. Генерал осмотрел помещение.
— Нина Ивановна, не могли бы вы с группой где-ни¬будь погулять. Ненадолго.
— Погулять?! — возмутилась воспитательница.- Но мы только пришли с прогулки.
— Ну, поиграть где-нибудь  в физкультурном зале… Я вас очень прошу,- голос генерала стал тверже. Нина Ивановна поняла:
— Дети, все на второй этаж! — помещение опустело. Генерал подошел к Пете и, чуть волнуясь, произнес:
— Петр Сергеевич! Я опять к вам! Шестой запуск, и неудачно. Снимут меня.
Петя усмехнулся. Он знал, что все этим могло кончиться.
— Покажите схему.
Генерал достал чертежи и развернул их поверх ку¬биков и зайчиков.
Петя неожиданно ткнул ручкой в один из блоков:
— Здесь какой коэффициент?
— 0,18,- вытянулся генерал,- по шкале Гроссмана.
— Если вам не жалко народных денег,- строго сказал Петя,- можете и 0,19 взять.
— Но вы же сами…
— Я не мог сказать такой глупости … 0,16.
— Не знаю, как благодарить,- генерал развел ру¬ками… — Мы ведь и вправду вас не послушали. Как-то не верилось. Хоть и Минтяж, и другие с вами консуль¬тируются. Но мы в головном институте справлялись, они сказали — это слишком рискованно. Вот и доигра¬лись. Теперь только к вам, если позволите. Мы вас на государственную премию выдвинули. Выдадим иг¬рушками.
Петя посмотрел с интересом:
— А нельзя ли меня совсем отсюда?.. Надоело до ужаса.
— Никак нет! — вытянулся генерал.- Нельзя… Возрастной ценз. Я докладывал на коллегии. Выходи¬ли на самого… Скоро будет детсадовская реформа, тог¬да уже другое дело. Воспитательницу поменять?
— Не стоит! — махнул рукой Петя.- Вы думаете, другая умнее будет?
— Разрешите идти? — генерал посмотрел на часы.- А то сами понимаете…
— Идите,- кивнул Петя,- только, когда мимо младшей проходить будете, не очень гремите. Они уже спят.
— Слушаюсь,- повернулся генерал и, едва касаясь сапогами половиц, вышел.
Петя задумался. Он опять ушел в себя, в свою рабо¬ту, от которой его оторвал приход генерала.
Вдруг чьи-то руки обхватили Петю сзади.
— Папка! — обернулся Петя.- Ты за мной? Так рано? Как я рад! Человек, неслышно зашедший в груп¬пу, был и вправду Петиным отцом. Он улыбался от¬крытой доверчивой улыбкой. На нем были старомодный плащ и шляпа, а на носу неуклюже сиде¬ли очки с толстыми стеклами.
— Решил тебя пораньше взять, не возражаешь?
— Конечно нет,- затараторил Петя,- я так домой хочу… тут даже под рукой ни одного справочника нет! И Петя начал поспешно натягивать колготки.
— Тут у вас в группе все есть.- заговорил отец, прохаживаясь вдоль полок с игрушками,- и зайцы, и утки, и черепахи, и даже туалетная бумага. Кстати, захвачу один рулон, не обеднеете!
— Папа! — Петя стоял одетый в дверях… — не делай этого.
— А что, жалко? — отец съежился.
— Папа,- твердо сказал Петя,- ты же знаешь, что генерал велел отдавать ему все черновики.
— Генерал! Черновики! — лицо отца исказила злая гримаса.
— Калечат детство ребенка! А хоть копейку запла¬тил генерал за твои труды? За то, что ты тянешь воз целого института?
— Но я же маленький,- возразил Петя.- Мне платят игрушками.
— Игрушками! — взорвался папа.- Для них это игрушки! А ты видел, в чем твоя мама ходит? А то, что я теперь простым чертежником работаю — это ты зна¬ешь? Я десять лет писал докторскую. А ты — раз, и закрыл наше направление. Я случайно узнал. Статья в журнале без подписи была, но я по черновикам твоим понял,- и папа потряс рулоном туалетной бумаги.- Маленький! Хоть бы раз отцу тысчонку подкинул или…
— Но мне же нельзя платить, — оправдывался Пе¬тя,- возрастной ценз.
— А ты у генерала попроси миллиончик на мороже¬ное! Небось побольше моего получает.
— Папа!
— Что папа? Я не хотел этого разговора, но теперь скажу: будешь нам с мамой материально помогать, будем к тебе по-прежнему относиться, а нет…
-Не буду,- растерянно сказал Петя,- я не могу.  
— Ах, не можешь! — отец стал расстегивать ремень. — Не можешь? Я тебя уродил, я тебя и набью!
— Папа! Не надо! — закричал Петя.
— Надо! — повторил отец и, неуверенно подняв ремень, пошел на сына, опрокидывая маленькие стульчики.
В комнату ворвались воспитательница и генерал.
— Что вы делаете? — всплеснула руками Нина Ивановна. Это непедагогично.
— Не ваше дело! — огрызнулся отец и занес ремень.
Неожиданно генерал, сделав два огромных прыжка, очутился возле петиного отца, молниеносно провел прием, и рука Данилова-старшего, выгнутая к лопат¬ке, выпустила оружие.
— Хорошо, что я вернулся,- тяжело дыша, произ¬нес генерал, не выпуская руки отца из своей стальной хватки,- хотел уточнить, Петр Сергеевич, во втором блоке добавка с плюсом или с минусом.
— Не говори, Петька,- прохрипел отец,- пускай хоть тысячу даст!
— С плюсом,- проговорил еле слышно Петя, не поднимая головы.
— Спасибо,- кивнул генерал,-, а его,- он показал на петиного отца,- я доставлю, куда следует. И он повел покорного Данилова-старшего к выходу.
В комнату заглянула директор:
— Петр Сергеевич, обедать будете? Суп молочный, тефтели с рисом, кисель плодо-ягодный?- Давайте,-вздохнул Петя и, вытерев слезы, при¬нялся за кисель.

ГЛАВА 2

Провал операции на мозге
После долгих споров мать уступила отцу, и тайком от генерала Петю отвезли в частную нейрохирургиче¬скую клинику под названием «Мои мысли — мои ска¬куны». Когда через несколько месяцев родители забирали его оттуда, врач, пересчитывая деньги за подпольную операцию, с легким одесским акцентом произнес:
— Это вам-таки будет ребенок, а не вундеркинд! Не то что синусы и косинусы — два плюс два до десяти лет не сложит. Отец ликовал: «Я теперь опять за доктор¬скую примусь. Ведь кроме меня и Петьки в этом никто особенно не кумекал». И счастливая семья, купив Пете по дороге «раскидай», возвращалась к себе домой, на¬певая веселые детские песенки.
Генерал, взбешенный долгим отсутствием Пети, не находил себе места.
— Где он был? — заорал генерал в телефонную трубку Петиному отцу.- Отдыхал у бабушки в дерев¬не? Говорите громче, мать вашу! У меня комплекс чуть не взорвался, а он в деревне прохлаждается. Чтобы завтра к восьми ноль-ноль вышел на работу, в детский сад то-есть,- отрубил генерал.- Да, и передайте Пет¬ру Сергеевичу, что мы его в садик для вундеркиндов перевели. Там и отношение получше, и компьютерное обеспечение. И воспитательницы не ниже кандидата… И Петя стал ходить в садик для вундеркиндов «Noske te ipsum».
Прошло полгода. Воспитательница, она же доктор педагогических наук, говорила по телефону со средней группой:
— Салют! Маша,- это Никифорова из младшей? Variacio delectat, но не в моем случае… Ты Петечку не могла бы на часок-другой в свой сектор. Да пере¬стань ты! — обратилась она к кому-то  , чей топот и жужжание мешали ей разговаривать, — Это я не тебе. Понимаешь, мне сейчас из министерства обороны зво¬нили. К нам генерал должен приехать. Ну, не знаю зачем. У нас же садик стратегического значения… все на учете… Маша — 14 языков, Сева Тихонов — матанализ, Коля — поэму написал. А Петя! — и она пре¬зрительно посмотрела в сторону мальчика, который с глупой улыбкой носился по группе, изображая само¬лет: «Ж-ж-ж!» — Что, не можешь? — продолжала она разговор,- германское телевидение? — Да-а-а,- и, тяжело вздохнув, воспитательница положила трубку.
— Петечка! Петя,- позвала она малыша,- ну, подруливай сюда, я тебя проверю. Петя зажужжал слабее, потом остановился у стола, опустив крылья.
— Что это за картинка? — воспитательница открыла первую попавшуюся книгу.- Ох, я забыла, что у нас энциклопедии без картинок. А где-то  у меня тут были загадки для слаборазвитых? — и воспитательница до¬стала из стола потертую папку:
— Ой, зверек ты мой пушистый,
Что тебя не вижу я. '
Чу! Мелькнет за кочкой мшистой
Чья-то шубка рыжая.
— Ну, кто это, Петя? — воспитательница погладила мальчика.
— Ко-ко-ко,- выдавил из себя Петя.
— Да, не корова это! И как тебя в наш садик взяли? Горе ты мое,- воспитательница задумалась и взгляд ее упал на дверь кладовки, где лежали матрацы и сло¬манные компьютеры первых поколений.
— Ты, Петенька, у нас самолет? Ж-ж-ж, да? — вкрадчиво спросила она.
— Ж-ж-ж, — весело закивал Петя.
— Ну, так лети в ангар, бестолочь! -и Никифорова, взяв Петю за шиворот и подталкивая коленкой, запих¬нула его в кладовку и закрыла дверь на ключ.
— Дети! Кто закончил изложение по Гомеру, сда¬вайте, — обратилась она к группе. В дверь постучали.
— Это он,- вздрогнула воспитательница и, поправ¬ляя на ходу прическу, бросилась навстречу гостю.
— Здравия желаю! — генерал приветливо оглядел группу. — Мне бы Петра Сергеевича.
— Петра Сергеевича? — не поняла воспитательни¬ца. Вам сторожа, наверно? Но его Ефимом Семенови¬чем зовут.
За дверью кладовки послышалось глухое: «Ж-ж-ж».
— Кто там у вас? — спросил генерал.
— Там никого,- замялась воспитательница, — там пособия.
— А вы откройте, откройте. Что там у вас за пособия, — настойчиво произнес гость. Никифорова отперла кладовку.
— Ж-ж-ж,- в комнату ворвался Петя. Как будто застоявшаяся в ангаре, машина делала по группе боль¬шие круги.
— Так вот же он! — обрадовался генерал.
— Кто? — не поняла воспитательница.
— Петр Сергеевич,- улыбнулся генерал.
— Извините,- сказала воспитательница,- у нас садик для особо одаренных и… и мы вам сейчас пока¬жем па-де-де из балета… При этих словах на середину выскочили девочки в пачках. Мальчики-музыканты подняли инструменты.
— Отставить! — оборвал генерал и с усмешкой до¬бавил, — А не пай-де-де ли вам на другой этаж?
— Дети, за мной,- обиделась воспитательница,- в комнату для китайской гимнастики. Помещение опу¬стело. И только Петя носился по группе: «Ж-ж-ж“. Генерал пристроился в хвост и, покачивая тяжелыми крыльями, забасил:» Ж-ж-ж… «.
— Петр Сергеевич,- задыхаясь, заканючил он,- я понимаю, вы сейчас не в прежней форме, но у меня вопрос пустяковенький… Я насчет ракетки крылатень-кой Ам-ам-135. Восьмой пусковичочек и неудачно… Никак без вас…
— А ты мне купишь паровозик? — спросил Петя, не прерывая полета.
— Будет вам паровозик,- закивал генерал,- сни¬мут меня, если что.
— А собачку заводную?
— И собачку заводную.
— А почему сейчас не принес?
— Средств нет. Бухгалтерия не отпускает. Еле-еле на горюченькое наскребли.- Генерал смахнул сле¬зу,- Вы уж помогите мне в последний раз,- и он развернул перед Петей чертежи.
— Понимаете,- пояснил генерал,- когда у нее носик-то, у ракетки, опускается, она, бедная так ж-ж-ж и… бух! И нет восьмисот триллионов … долларов. Вы уж помогите старику.
Петя пошел на посадку и, сделав два небольших круга вокруг стола, притормозил прямо у чертежей. Он мельком взглянул на общий вид ракеты.
— Вот эта штучка перевешивает потому, что здесь чересчур кругленькая. — Ж-ж-ж,- Петя опять стал набирать высоту.
13
У генерала остановилось дыхание: „Ведь это же на¬рушен баланс в хвостовой части потому, что мал угол атаки! Ну, полковник Тихомиров!“ — генерал вспом¬нил нерадивого помощника.
— Петр Сергеевич! Да мы вам игрушек купим ваго¬ны!.. Да ты погоди! Постой, Петечка! — генерал оста¬новил мальчика. — А другие дяденьки к тебе не подходили, не спрашивали про самолетики, ракетки?
— Какие дяденьки? — Петя поднял голову.
— А вот эти,- генерал достал фотографии,- Джек¬сон из посольства,
Таги-абдель- ши-лунь- рабинович из международной мафии?
— Нет, этих дяденек не было. Был другой дяденька, толстый, с портфелем, он мне зернышки показывал. Спрашивал, какое в земельку посадить, чтобы больше зернышек было. Я сказал.
— Из правительства?.. Я им покажу зернышки! Я их самих посажу,- генерал побагровел от гнева,- чудо природы на ерунду! Вы мне, если что, докладывайте, Петр Сергеевич. А уж мы вас не обидим. Хоть вы и после операции на мозге, но главные участки не по¬вреждены. Я сейчас бухгалтерию разнесу, но кило ту¬зиков для вас… выпишу! И генерал выскочил из группы.

------------------------------------------------------------------------------------------------
«Variacio delectat „ (лат.) — Разнообразие радует
* «noske te ipsum“ (лат.) — Познай самого себя